Его мать, с очень темными волосами, была в домашнем халате из голубого шелка. Она докуривала сигарету, прежде чем приняться за закуски. Она курила с раннего утра до позднего вечера, и к концу дня у нее из-за этого дрожали пальцы.

У отца волосы были седыми, почти белыми, что подчеркивало молодость его лица.

– Она мне ничего не сказала, но оставила записку.

У Марты Пуэнте были почти черные глаза, острый взгляд.

– Ты не хочешь показать ее нам?

– Кажется, я ее разорвал. Там просто сообщалось, что она уезжает в Париж и предпочитает не оставлять своего адреса.

– Ты слышал, Альбер?

– Когда она уехала?

– Насколько я понимаю, вчера вечером, экспрессом в восемнадцать тридцать.

– Думаешь, она была одна?

– По-моему, да.

– Не скрывается ли за этой историей какой-нибудь мужчина?

– Мне так не кажется.

Отец, не говоря ни слова, сидел, уставившись в свою тарелку.

– Такое все же невозможно себе вообразить! – воскликнула Марта Пуэнте пронзительным голосом. – Чтобы девушка, которой только-только исполнилось восемнадцать, взяла и вот так просто уехала, ничего не сказав своей семье! А деньги у нее есть?

– Думаю, она откладывала то, что получила на Рождество и на день рождения.

– Она не называет дату своего возвращения?

– Нет.

– У меня – это в голове не укладывается. Если бы я рассказала своим приятельницам, они бы подумали, что мы за семья такая.

Она повернулась к мужу.

– Ну а ты, конечно же, ничего не говоришь. Ты ешь!

– А что я могу сказать?

– Все равно что, но не оставайся таким безучастным. Все ж таки речь идет о нашей дочери.

– Знаю.

– Я вот думаю: а не следует ли нам сообщить в полицию?

– От этого было бы мало проку. Если она захотела исчезнуть...

– Что ты называешь «исчезнуть»?

– Ну, строить свою жизнь без нас.

– А почему, хотела бы я знать?